Шинуазри (от фр. chinoiserie – «китайщина») появился в середине XVIII века, в эпоху рококо. Именно тогда очарованное «восточной сказкой» европейское общество начало манифестировать новое увлечение во всех сферах декоративного искусства. Однако корни этого стиля стоит искать на несколько столетий раньше: в путешествиях Марко Поло, чьи фантастические хроники ввели в Европе моду на все восточное.
О стиле
Далекий загадочный мир Востока издревле манил европейцев, а его изысканные товары всегда были в большой цене. На протяжении всей истории привозимые из далекого Китая фарфор, шелк и лаковые изделия быстро обрастали легендами, раз за разом закрепляя за Поднебесной славу края необыкновенного изобилия.
При этом знание европейцев об истинных обычаях, традициях и духовной жизни Китая практически сводилось к нулю, они воспринимали искусство Поднебесной лишь через призму вырванной из контекста материальной культуры. Поэтому шинуазри стал фантазией европейских мастеров на восточную тему, отражавшей западное представление о загадочном и экзотическом Китае. Переделывая китайские мотивы на свой вкус, европейские мастера создали мираж этой страны, имеющий с действительностью мало общего.
Жив шинуазри и сегодня, когда интерес к Востоку и Китаю высок, но современные художники подходят к этой теме совершенно иначе, чем мастера эпохи рококо. Если тогда это была фантазия на неизвестную тему, то сейчас – осмысленный диалог.
Живопись
Устав от строгого и монументального стиля барокко, европейское общество увлеклось легкомысленным и изящным рококо. Живопись шинуазри идеально вписалась в эту эстетику, предлагая уход в вымышленный, идиллический и беззаботный мир. Важно понимать, что большинство художников, работавших в этом стиле, никогда не были в Китае. Они создавали свой образ, основанный на доступных им предметах и гравюрах.
Как же они изображали загадочный мир Поднебесной?
Франсуа Буше, Китайская рыбалка. 1742
Картины изобиловали сценами из «китайской» жизни, изображались вымышленные мандарины, дамы с зонтиками, императоры за занятиями искусством, чайные церемонии и праздники. Все это происходило на фоне сказочных пейзажей с пагодами, причудливыми деревьями, напоминающими сосны, цветущими пионами и хризантемами. Кроме того, в этих картинах встречались и изображения экзотических птиц – попугаев и фениксов.
Европейские адепты шинуазри использовали яркую, гораздо более яркую, чем в традиционной китайской живописи, цветовую палитру: обилие золота, алые, лазурные и изумрудные оттенки. Европейцы заметили, что китайские живописцы используют иную, нелинейную перспективу, и пытались ее имитировать, создавая плоскостные, ковровые композиции. Картины в стиле шинуазри нередко были частью интерьера: украшали стены, мебельные панели, веера и ширмы.
Интерес к живописи шинуазри начал угасать к концу XVIII века с приходом неоклассицизма с его строгими античными идеалами. Кроме того, с расширением контактов с Китаем европейцы стали лучше понимать его реальную культуру, и наивная фантазия шинуазри потеряла свою привлекательность.
Архитектура
Европейских аристократов очаровали изысканные фарфор, шелк и лаковые изделия, привозимые с Востока, и вскоре это увлечение перекинулось на архитектуру и дизайн интерьеров. Легкость, асимметрия, причудливые орнаменты и интерес ко всему экзотическому, характерные для рококо, идеально сочетались с эстетикой шинуазри.
Европейские монархи соревновались в создании экзотических павильонов и целых дворцов в «китайском вкусе». Наиболее яркие примеры: Королевский павильон (Royal Pavilion) в Брайтоне (Великобритания) – масштабный проект короля Георга IV, в котором соединились индо-сарацинский стиль и китайские интерьеры; Большая пагода в саду Кью в Лондоне, построенная Уильямом Чемберсом; Китайский дворец в Ораниенбауме и многие другие.
Период наибольшей популярности псевдокитайской архитектуры пришелся на середину XVIII века и совпал с эпохой рококо. Шинуазри становится неотъемлемой частью садово-паркового искусства: в пейзажных парках по всей Европе строят пагоды, чайные домики и мостики, призванные создавать атмосферу идиллии и ухода от реальности.
Беседка в парке Вобурн Эбби. 1762
Однако к концу XIX века с распространением неоклассицизма шинуазри вышел из моды. Кроме того, ухудшение отношений Европы с Китаем изменило восприятие Востока с романтического на более прагматичное.
Интерес к стилю периодически возрождался: во времена ар-нуво и ар-деко, а затем в середине XX века. В современной архитектуре шинуазри в его чистом, историческом виде практически не встречается, но его влияние присутствует в образе декоративных элементов.
Интерьер
Очарование Востока распространилось и на дизайн интерьеров. Европейская аристократия стала создавать в своих домах целые «китайские кабинеты». Приведем лишь пару примеров среди многочисленных интерьеров шинуазри периода его расцвета:
- Китайская комната в Музее Геелвинк-Хинлопен в Амстердаме – образец интерьера с панелями обоев, украшенных фантазийными цветами, птицами и китайскими мотивами.
- Китайская голубая гостиная в Екатерининском дворце в Пушкине – проект, созданный Чарльзом Камероном для Екатерины II, где шинуазри сочетается с классицизмом.
В отличие от живописи и архитектуры, «китайский» стиль в интерьере переживал несколько взлетов: на рубеже XIX–XX веков, когда ар-нуво и особенно ар-деко в 1930-х годах вновь обратились к изящным и экзотическим мотивам шинуазри. В наши дни этот стиль переживает новый виток популярности. Его ценят за уникальность, декоративность и способность добавлять интерьеру изюминку.
Однако сейчас стиль редко используется в чистом виде. Вместо того чтобы оформлять всю комнату, дизайнеры берут один или несколько ярких элементов: это может быть лакированный комод с росписью, ширма, фарфоровая ваза (особенно популярны сине-белые в стиле имари) или текстиль с восточным узором. Широко распространен и такой прием, как оформление одной стены в гостиной или спальне обоями в духе шинуазри.ъ
Мода
«Китайщина» в моде стала естественным продолжением общего увлечения восточной экзотикой, которое пришло в Европу вместе с активизацией торговли, ведущейся Ост-Индскими компаниями.
Изначально стиль проявился в использовании импортных материалов, прежде всего китайского шелка с его характерными узорами. Одним из самых ярких предметов гардероба в стиле шинуазри стал баньян – домашний халат, напоминающий кимоно, который шился из китайского шелка. В таком халате, дополненном тюрбаном и жилетом, европейские аристократы не только проводили время дома, но и нередко позировали для портретов, демонстрируя свою просвещенность и утонченный вкус.
В XVIII веке шинуазри стал неотъемлемой частью стиля рококо, особенно в женском костюме. Это выражалось в использовании тканей с изображениями пагод, экзотических птиц, цветущих деревьев и сцен из «китайской» жизни.
Последняя волна увлечения шинуазри в его историческом виде пришлась на 1920–1930-е годы. Русские сезоны Дягилева, произведшие фурор в Европе, породили манию не только на все русское, но и на Восток в целом. Китай стал модной константой 1920-х годов. Постепенно смелые дизайны перекочевали с театральных подмостков в гардеробы модниц. Функциональные, минималистичные, конструктивно совершенные кимоно, сари и ханьфу как некстати отвечали вошедшему в моду прямому силуэту. Шинуазри нашел свое отражение в работах многих дизайнеров, таких как Поль Пуаре и Жанна Ланвен.
Сегодня дизайнеры не копируют исторические костюмы, а используют шинуазри как источник вдохновения, переосмысливая его ключевые коды. Традиционные орнаменты, смешение кроя и силуэтов, акцент на роскошные материалы и цветовые решения позволяют привнести магию Востока в современный костюм.
Шинуазри сегодня
Стиль шинуазри, зародившийся как плод воображения Европы о далеком и экзотическом Востоке, прошел долгий путь от наивной «китайщины» эпохи рококо до сложного культурного феномена. Его наследие в современном искусстве, дизайне и моде отнюдь не забыто.
С недавних пор Китай преуспел и на поприще поп-культурного экспорта, во всем мире растет интерес к произведениям в жанре уся, дунхуа, и манхве, в которых изображается фантастический средневековый Китай и которые пробуждают в потрясенном красотой боев, декораций, костюмов европейском зрителе путешественника, жадного до восточной роскоши.
Однако сегодня поверхностные представления о другой культуре уже нельзя оправдать далекой географией и отсутствием достоверных знаний. В современном контексте стиль шинуазри может не только восхитить нас красотой декоративного искусства, но и напомнить нам о необходимости серьезнее относиться к чужому культурному и духовному наследию.
Хочется верить, что шинуазри превратится из стиля-фантазии в стиль-рефлексию, демонстрируя, что диалог между Западом и Востоком продолжается, становясь все более глубоким, равноправным и многогранным. Ведь подлинная красота и актуальность рождаются на стыке культур, в пространстве взаимного вдохновения.